Лента новостей
Главная » Все » Ближний Восток » Религия и мятеж в Йемене, взгляд со стороны на события на Ближнем Востоке
Религия и мятеж в Йемене, взгляд со стороны на события на Ближнем Востоке

Религия и мятеж в Йемене, взгляд со стороны на события на Ближнем Востоке

Война в Сааде, в определенной степени – поле битвы между Ираном и Саудами. Йеменский конфликт может выплеснуться даже и за эти рамки. Тревожный пример – заявление советника египетского президента Ахмада Муслимани, сделанное 8 января.

Муслимани говорил о “заговоре” с целью раскола арабских стран по сектантскому признаку. По его словам, жертвами “заговора” стали Сирия, Йемен и Ливия. Йемену следует уделить особое внимание. Муслимани заявил, что цель Хути – установление контроля над проливом Баб эль-Мандеб, что прямо угрожает безопасности Суэцкого канала.

В последние недели стартовала вторая фаза конференции национального диалога в Йемене. Одновременно, стычки между шиитами Хути и салафитами на границе с Саудовской Аравией демонстрируют нарастание сектантского напряжения между суннитами и так называемым “Зейдитским Возрождением”. Эта динамика может оказаться лишь частью новой региональной линии разлома, которую эксплуатируют и президент Сирии Башар Асад, и государства Залива.

В 70-х-90-х годах йеменское общество характеризовалось процессом смешивания форм религиозного самосознания. Зейдизм, последователи которого составляют примерно треть от 25-миллионного населения Йемена, был большей частью растворен в более широкой мусульманской самоидентификации. Зейдизм, таким образом, практически потерял свою роль религиозного идентификатора, при том, что большая часть представителей элит происходила из зейдитов.

Подобный процесс, само собой разумеется, поддерживался и приветствовался далеко не всеми. С одной стороны, салафиты продолжали политику стигматизации зейдитов, называя их немусульманами. С другой стороны, зейдитские ученые, начиная с 80-х годов начали открывать для себя заново свою религиозную доктрину. Два этих процесса на протяжении долгого периода времени казались маргинальными, и основные противоречия йеменского общества были сконцентрированы в экономической, а не конфессиональной области.

Война в Саада, инициированная армией в 2004 году против племен Хути, поддерживавших “Зейдитское Возрождение” постепенно изменила этот баланс. Хути называются так по имени своего первого лидера, Хуссейна аль-Хути, убитого в сентябре 2004 во время первой атаки армии. Они также называют себя Шабаба аль-Мумин (Верующая Молодежь) и Ансар Аллах (Партизаны Аллаха). После смерти Хуссейна движение некоторое время возглавлял его отец, Бадр эд-Дин, а затем – младший брат, Абдульмалик.

База социальной поддержки Хути весьма разнообразна: старая хашимитская аристократия, хвалящаяся своим прямым происхождением от Пророка Мухаммеда и располагавшая во времена Зейдитского Имамата монополией на политическую и религиозную власть, но также и многие племена Саады, в особенности, племенная конфедерация Бакил.

Ради легитимации своего военного усилия государство бросило немалые ресурсы на дискредитацию зейдизма, всех его проявлений и внешних выражений. Репрессии, беспорядочные бомбардировки во время различных стадий войны оставили за собой десятки тысяч жертв, привели к масштабным разрушениям но также создали новую религиозную динамику. С военной точки зрения, Хути добились большего, чем просто сопротивление. Даже саудовская военная интервенция в 2009 не изменила военной ситуации. В 2011, когда правительство президента Али Абдуллы Салеха столкнулось с народным восстанием, вывод подразделений армии, сохранивших лояльность центральному правительству, позволил Хути установить контроль над обширными территориями, в особенности, в районе города Саада.

Эта мощная база, эффективные коммуникации и большая роль, сыгранная Хути в деле свержения Салеха позволили мобилизовать шиитов, в том числе, и в Сане. Антиамериканские и антиизраильские лозунги, которыми Хути украсили стены столицы, превратились в привычное зрелище. Через радикальную манифестацию зейдизма многие вновь открыли для себя религию – и пережили значительную трансформацию.

После затяжного периода очевидной дискриминации, зейдизм приобретает все более и более наступательный характер. К этому следует добавить иранское влияние – о котором давно говорит правительство, но которое все же вряд ли можно назвать решающим фактором. То, что иранское влияние, несомненно растет, подтверждается процессом публичного примирения и принятия зейдитами символов и практик шиитского мэйнстрима – шиитов двунадесятников. Ярким выражением мощи Хути и сближения с Ираном стало помпезное празднование фестиваля Ашура в ноябре 2013 (фестиваль мученичества Хуссейна ибн Али среди шиитов имеет центральное значение, в то время как традиционном зейдизме это – маргинальный праздник). Ашура стала иллюстрацией трансформации зейдизма и его места в йеменском обществе. Десятки тысяч мужчин, женщин и детей прошли маршем через столицу, выкрикивая лозунги поклонения Хуссейну (но без элементов самоистязания, принятых у двунадесятников) и демонстрируя свою верность движению Абдельмалику аль-Хути. Такой же фестиваль в 2012 стал целью террористической атаки, в результате которой погибли семь человек. В этом году все прошло мирно.

В то же время, изменение самих масштабов зейдизма, сферы его влияния, частично объясняет причины возобновления стычек боевиков Хути с салафитами. Уже в 2011 Хути объявили блокаду деревни Даммаж, салафитского анклава в Сааде. В деревне располагается крупнейший в Йемене образовательный центр салафитов – всего в нескольких километрах от города Саада. Вокруг деревни шли ожесточенные бои Хути с салафитскими студентами, среди которых значительную часть составляют иностранцы. Следует отметить, что с 80-х годов в Даммадже развивалась “спокойная” школа салафизма, проповедовавшая ненасильственный подход во враждебном окружении. Но ситуация дегенерирует из-за сирийской войны.

С лета 2013 бои между Хути и салафитами возобновились. Сирийский кризис сам по себе генерирует напряжение – из-за той поддержки, которую Хути оказывают Асаду. Хути обвиняют салафитов в том, что те вооружают маргинальные группировки и отправляют их на джихад в Сирию. В конце концов, салафитов в Даммаж снова блокировали. Хути подогнали к деревне тяжелую артиллерию и подвергли ее обстрелу. В результате были убиты более 200 салафитов. В начале ноября Международный Комитет Красного Крест сумел добиться перемирия, но устрашающая спираль разворачивается уже за пределами Даммаж. Эта фаза локальных боев генерировала сильную поддержку дела салафитов и привела к поляризации на религиозной сцене. Суннитские исламисты всех цветов и оттенков встали на защиту салафитов и развернули мощную кампанию очернения Хути, в центре которой – анти-шиитские мотивы. Племена к северу от столицы, главным образом, связанные с племенной конфедерацией Хашид, готовы воевать. Они ставят блок-посты и готовят блокаду зон, контролируемых Хути. 22 ноября депутат парламента Абделькарим Джабан, представлявший Хути на конференции национального диалога, был убит в Сане.

Не следует упускать из виду региональное измерение нынешнего конфликта: война в Сааде, в определенной степени – поле битвы между Ираном и Саудами. Йеменский конфликт может выплеснуться даже и за эти рамки. Тревожный пример – заявление советника египетского президента Ахмада Муслимани, сделанное 8 января. Муслимани говорил о “заговоре” с целью раскола арабских стран по сектантскому признаку. По его словам, жертвами “заговора” стали Сирия, Йемен и Ливия. Йемену следует уделить особое внимание. Муслимани заявил, что цель Хути – установление контроля над проливом Баб эль-Мандеб, что прямо угрожает безопасности Суэцкого канала.

В то же время, локальная динамика конфликта уходит корнями в историю Йемена и в наследие президента Али Абдуллы Салеха. Йемен во многом обязан нарастающему сектантскому расколу, игнорирующему тысячелетие сосуществования, и региональным державам, и местным элитам, бежавшим в 2012 вместе с Салехом. Это – очень тревожный процесс создания религиозного антагонизма, и любые предсказания здесь могут обратиться в сбывшиеся пророчества.

Источник: ПОСТСКРИПТУМ